Попал я на корабль совершенно случайно — прочел объявление в «из рук в руки», что кто-то оставил на кухонном столе. Год то был 2010, а мне стало быть, 21. И хоть жизнь у меня была весьма насыщенная (работа, девушка, учеба), мне было скучно, а потому я сразу заинтересовался прочитанным.

Объявление гласило: «на работу на речной круизный теплоход на время навигации требуются юноши и девушки бла-бла-бла…».

«Не позвонишь — не поедешь». Собеседование проходило в конференц-зале одной местной гостиницы, что вообще редко для Ярославля — в нашем городе не часто набирают команды на речные и морские суда. Но это был тот самый редкий случай, и я решил не упускать возможности.

Поскольку у меня не было оконченного образования и (самое главное) официального опыта работы, мне предложили самую низкооплачиваемую должность на корабле — помощник повара (Там помой, тут подержи, почисти овощи ну и т.д.) Но мне не было дела до денег и работы, я хотел приключений, путешествий и новых знакомых. В общем, я подписался.

Пройдя довольно обширную мед. комиссию на плавсостав, я купил билет в Санк-Петербург и собрал немного вещей. Друзьям пообещал наколоть «якорь» на груди (не наколол), наговорил «успокоительных» девушке (с тех пор её не видел) и уехал. В Питере, к слову, я до этого тоже не разу не бывал, но это именно, что мне было нужно. Подальше ото всех и побольше новых людей.

По приезду в Петербург меня встретил падающий с неба пепел Эйяфьятлайокудля. Был апрель, и я еще принял его за снег. А с Московского вокзала до Октябрьской набережной я прокатился с армянином за 400 рублей. Разводка для лохов — там пешком дойти можно. Но, в общем, добрался.

На причале были пришвартованы несколько кораблей. Мой — «НарКом Пахомов». «НарКом» — это от слова Народный Комиссар, если что. Большой такой четырёхпалубный теплоход, кажется, 401-ой модели 1991 года постройки, собран в Германии.

Не скажу, что встретили меня гостеприимно, но и жаловаться не на что. Познакомили с су-шефом, он показал мне мою каюту (по традиции, новичкам достаются самые убогие и холодные каюты) В противовес к этому мне дали целых два одеяла, но особо обживаться не было времени — я преоделся и сразу приступил к работе.

А работы было много. Корабль зимовал в порту, и нам предстояло Подготовить его к приезду туристов за две недели. Вместе с поворами и официантами мы разгружали машины полные посуды, продуктов и прочего инвентаря.

По нескольку раз в день ездили на склад, где все это сначала погружали, а потом рагружали и несли на корабль. Замывали камбуз (это корабельная кухня). Требования к чистоте очень высокие, никогда я не видел такой чистой кухни. На корабле — это норма.

Потихоньку прибывали остальные сотрудники. Нас становилось больше и больше. Многие уже были знакомы с прошлой навигации, я был новичок. Тем не менее, на команде (корабельный термин означающий столовую для персонала) я быстро познакомился с ребятами, и вскоре они устроили мне экскурсию по Питеру. Сначала в Эрмитаж, потом в клуб «Метро». Мне понравились оба эти заведения.

Прошла неделя, я курил на корме и познакомился с Крисом Свененном. Крис — программный директор нашего корабля — хороший парень. Он почти не разговаривал на русском, но я не плохо знал английский (хоть и без практики). Он обратил на это внимание, а так же на то, что ранее, я подрабатывал барменом в ночном клубе дома. Тем же вечером меня собеседовали повторно и повысили до бармена в «Скай Бар» (это бар на верхней палубе корабля). Первое мое повышение. Я был очень рад, что мне не нужно было больше чистить овощи. И хотя я стал дальше от еды, я стал ближе к выпивке и официанткам, а это не могло не радовать.

После работы на камбузе, работа в баре кажется раем на корабле. Прибыли окло двухсот туристов. Американцы, приемущественно. Вообще, компания, в которой я работал, была Австрийской и работа в России только с иностранцами. В основном англоговорящие, но бывали немцы и французы. Последних я недолюбливаю.

Была одна история, подходят ко мне три француза и заказывают что-то на французком. Я им отвечаю (на английском), что команда на корабле — англоговорящая, но они продолжают на своем. Дошло до того, что они мне на пальцах объясняют: «нужно три бокала красного игристого». Я наливаю и говорю: «С вас 4,50 евро». Тут нужно оговориться, что обслуживание на корабле построено по принципу пост-оплаты, т.е никакой налички, только чеки, которые они оплачивают в чекаут. Так вот, я говорю: «4.50». И один из них мне на чистом английском отвечает: «Какие 4,50? У нас пост оплата, мы не будем вам ничего платить!». Я ему в ответ: «Ну что, понимаете, значит? Теперь будем с вами только на английском!». Больше я их у себя в баре не видел, наверняка трепали нервы девочкам из «Панорама-бар». Такие они, эти французы, считают. что весь мир должен говорить на их языке.

Так вот, работая в баре, чувствуешь себя, чуть ли не лучше, чем туристы: тут тебе и прекрасный вид из окна, море чаевых и очень хорошая практика языка. Нет-нет, да и позволишь себе пропустить стаканчик другого бурбона, а вечером, прихватив пару бутылок «Хауз Вайн» (это бесплатное вино с ужинов), а иной раз и целый ящик пива, предварительно списанного на генерального менеджера, спускаешься в трюм и «let’s party started».

Жить на корабле, это как на луне, только на корабле. То есть все абсолютно по-другому, проходит месяц и ты уже не вспоминаешь о доме. Этот маленький мирок. существующий в пределах габаритов корабля, становиться для тебя целой вселенной. С бесконечным потоком нового и интересного. Нас было много, мы все были едва знакомы, но доверяли друг другу уже полностью. Как-никак, мы в одной лодке. По вечерам собирались на команде, в трюме или сан деке (верхняя палуба с блекджеком и шлюхами) шезлонгами и баром. Мы танцевали, выпивали и просто валялись в лежаках, наслаждаясь бризом и видом. Время от времени, мимо нас проходили такие же корабли с компаниями на сандеке или корме, мы махали друг другу и смеялись. Вообще, когда ты на корабле, все тебе машут. Как все машут вертолёту, что пролетает рядом. Какое-то ощущение счастье и гармонии из ниоткуда. В обычные дни мы играли в покер на корме, ходили на экскурсии с туристами, я бегал по утрам в Мандрогах и Кижах, когда мог. Мы старались успеть обойти все бары на набережной за время остановки в следующем городе или сходить на премьеру какого-нибудь фильма в Питере, а завтра покататься на лошадях в Мандрогах. Кстати, именно в Мандрогах я впервые оседлал лошадь и это было чертовски круто (но больно).

…И мы пили. Мы пили много, отшучиваясь, что в море это нормально. И это было весело. Однажды, в разгар вечерки заканчивалась выпивка, и мы начали подбирать к замку от склада ключи от наших кают. и один из ключей подошел же! Ключ от 115-ой каюты открыл кладовку бара, это был джек пот на всю оставшуюся навигацию…

Страсти кипели, многие начинали ссориться между собой. Я не поладил с ресторанным менеджером и меня понизили до официанта в ресторан «Нева» на второй палубе. Менеджер говори, что я не компетентен, но на самом деле это было из-за девушки. Тем не менее, я не грустил, снова наедался до отвала и изрядно заправлялся «Хаус Вайном» на ужинах, обедах и даже завтраках. Жаренный бекон… как же я полюбил жаренный бекон на завтрак, ради этого стоило вставать с постели. Был у меня хороший друг Саша. Саша пил больше всех, а потому явно имел гены моряка. По утрам, после завтраков, мы убирали ресторан. Так вот мы с Сашей договорились по очереди спать в кладовке. Она была маленькая, в нее вмещался только вылесос, но когда один из нас его доставал, другой ложился туда спать. Если храп был слишком громким, мы стучали по двери, это помогало на какое-то время. Еще мы сали под шведкой. Фокус в том, что бы лечь под нее до сервиса. Так можно было проспаться, но, однажды, Саша захрапел так громко, что гости подняли скатерть и увидели этого пьяного эмбриона. Я никогда так не смеялся. И не плакал. Трудно передать эмоции.

Первое время я жил в каюте с Вовой. Вова тоже мой хороший друг. Как-то раз в Кижах, мы с ним купили всякой еды. Кефира, пирожков. салатиков. Обычный набор. ничего особенного в каждой каюте. Прошел месяц, появился запах, мы долго не могли понять откуда, так как холодильником более и не пользовались, но потом Вова открыл его. Боже, что это было. Запах был такой отвратительный и едкий, что мы не могли более находиться в каюте. Мыть всё это казалось безнадежной затеей. Тогда у меня созрел план. Под покровом ночи, мы с Вовой вытащили этот холодильник на корму и сбросили его в Ладожское озеро. Он держался на плаву какое-то время. При свете луны, на меня даже взошла небольшая тоска.

Слышал, говорят, что на корабле, рано или поздно все переспят друг с другом. Так вот — это близко к истине. Много молодых людей и девушек, постоянно друг с другом переживают море эмоций, тусуются вместе и знатно накидываются. Это идеальная площадка для начала отношений. Нам всем было по 20 лет и это тоже было великолепно. Я не смотрел «Санта Барбару», но врядли там есть сюжетная завязка, которая меня удивит.

Был случай. Работали мы с Филом в «Скай-баре» еще. Новый заезд Американцы. Подсаживаются к нам двое — мать и дочка лет 19-ти. Дочка с выдающимся размером груди. Ну, мы парни, мы начали обсуждать её достоинства. На русском, конечно. И так спокойно и уверенно, словно о работе говорим. Девочка сидит себе улыбается, а мама её молчит пьёт свой коктейль. В общем, в конце нашего с Филом разговора, женщина на чистом русском сказала: «Ребята, даже не думайте подходить к моей дочери!». Оказывается, она была эмигранткой еще в начале 90-ых. Ассимилировалась в США. Выглядит и говорит как американка, ну откуда же было знать.

А потом меня повысили до ночного аудитора. Это работа на ресепшене, ночью. Не много повыше уровень, мне выдали пиджак. Я работал один и занимался сверкой начислений и счетов. Не буду вдаваться в суть, работа не тяжелая. Параллельно с этим я был переводчиком капитана. Как-то раз на капитанском коктейле мы кружили в Онежском озере. Мы опережали график, потому просто нарезали круги по воде. Так вот, подошла ко мне одна женщина, англичанка, и спрашивает, почему мы плаваем по кругу? «Посмотрите на капитана», ответил я — «он здесь. пьет шампанское с нами, так кто же будет управлять кораблём?». У женщины был шок. Лишь спустя время она оценила мою шутку, но это нормально.

Работа была размеренной, я мог наслаждаться утренними пейзажами и дымкой над водой, пока все спали. Я пил чай, много чая. Мне нравился тогда кремовый ройбаш — он без кофеина и его можно выпить очень много. Холодало, приходила осень. Я решил таки навестить дом. Как писал в начале — я из Ярославля, а мы останавливались в Ярославле каждые две недели, правда всего на 4 часа. В одну из таких стоянок я взял такси и поехал домой. Никого не было. Покормил кошку и прилег вздремнуть на пару часов. Вернувшись на борт, я не грустил и даже не думал о доме. Словно дом — это мой корабль. Здесь я должен быть.

Было еще много всего, много пикселей уйдет на рассказы об этом. Но, думаю, я смог передать общую атмосферу. К концу навигации мы сплотились. Как школьники к выпускному классу или студенты к пятому курсу. Мы знали, что, скорее всего, больше не увидим друг друга, потому мы наслаждались нашим временем и тем, что происходило вокруг. Когда мы наконец прибыли в Петербург, я просто просидел на корме весь вечер и курил. Нет, позже, конечно мы поехали в «две палочки» и я получил карту золотого гостя за первый свой визит. Мы пили как в последний раз, но нас уже ни что не брало. Этот чёртов японский виски «Сатори Кокабан», кажется, так вот не пейте его. Ах да, ну и, конечно, я не смог поехать как все, потому что постирать паспорт, забыл его в кармане кардигана. Когда я высушил его, он стал похож на гербарий. И регистрацию на самолёт я с ним не прошел. Оно и понятно. Благо, у меня был военный с собой. На кассе Московского вокзала не посмотрели, что я давно в запасе и продали мне билет. Когда я вернулся домой, я чувствовал себя совершенно другим человеком.

источник: Пикабу.ru

Жизнь на корабле.
6 оценок, Средняя оценка: 5 из 5

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *